
Микроэлектроника и Россия — комбинация, достойная анекдота: даже в 80-х годах про отечественные микросхемы шутили, что они «самые большие в мире». Несмешно стало в XXI веке: после введения санкций доля российской продукции на рынке электроники только падает — если в 2023 было 29,6%, то к 2025 стало 24,4%. А на витринах и в цехах сплошь иностранные детали: по оценкам Ассоциации разработчиков и производителей электроники, до 99% пассивных компонентов (резисторов, конденсаторов и трансформаторов — всего, без чего не собрать даже утюг) завозится из-за рубежа. Оставшийся 1% отечественных аналогов стоит в десять раз дороже импортных.
Главная причина — хроническая нехватка денег на НИОКР (научные исследования и опытные разработки). Россия последние 17 лет тратит на эти цели 0,96% ВВП. Для сравнения: Израиль — 6%, Корея — 5,2%, Тайвань — 4%, США — 3,6%. У нас основная масса средств на науку идёт от государства (66,6%), а у зарубежных лидеров — наоборот: 60–70% НИОКР финансируются частными корпорациями.
Авторы исследования — Виктория Боголюбова и Александр Морозов из Президентской академии — видят ключевую проблему не только в деньгах, а в том, что у нас бизнес варится каждый в собственном соку. У крупного игрока — ресурсы, но он неуклюж, у малых — горящие глаза, но нет средств для масштабирования полезных идей. Плюс дефицит кадров: только в микроэлектронике не хватает 20 тысяч инженеров, а ИТ-сектору не хватает 500–700 тысяч специалистов.
Решение простое и древнее, как профсоюзы: кооперация. Учёные предлагают собирать консорциумы — когда университеты, производители, банки и государства работают в одной связке. Пример: в 2025 году консорциум «ЗЕЛМАШ» объединил пользователей и производителей, чтобы построить полный цикл микроэлектроники — от лаборатории до массового производства.
Президентская академия советует: создать 1–2 крупных кластера на базе действующих объединений, но без тотального контроля — автономия участников остаётся внутри, роль государства — наблюдать и поддерживать. Кроме этого, нужно формировать реестр экспортных консорциумов, которые сертифицируют и выводят отечественную продукцию на внешние рынки, а также запускать сервисы совместных закупок для импорта оборудования, чтобы коллективно экономить и выстраивать цепочки поставок. Совместная работа ещё сможет скрасить кадровый голод: команды будут использовать общий инженерный и лабораторный ресурс, что частично закроет брешь в специалистах.
В общем, авторы предлагают не ждать, пока кто-то сверху решит за всех, а объединяться в кластеры и вместе решать реальные задачи «высокотеха».
Публикация — стандартный пример того, как под благими пожеланиями лежит диагноз системных болезней высоких технологий в России. Автор — искушённый гуру экономики с видом на президентскую академию. Он не боится указывать пальцем: микросхемы большие, а толку никакого. Данные Ассоциации разработчиков проливают свет на реальное положение: импорт рулит, своего почти нет, а что своё — дороже любого китайского аналога. Не просто так повторяют про независимость — ведь кому приятно признавать, что 99% деталей, даже самых простых, опять завозим? Классика.
Дальше банальная формула: государство финансирует НИОКР, а частный сектор сторонится — сравнили процент ВВП, развели руками: "У нас почти 1%, а у других по 4-6". Как будто ждём, когда деньги сами чудесным образом удвоятся. Про кадры почти трагикомично: не хватает десятков тысяч, и решать надо тут и сейчас. Вот только стратегия проста, как правда: объединиться в консорциумы. Были такие опытные проекты — все дружно встали в один строй, и вроде как стало получше.
О каком мегакластере идёт речь? Всё то же — создать пару гигантов, зарегистрировать экспорт и вместе тащить импортную ношу по льготной цене. Авторы уверяют: так и дешевле, и толковее, и внешние рынки не кажутся страшней Куликова поля. Остальное — мантра про дефицит, коллективные покупки и кадровый обмен. Больше шарик за российской кооперацией, меньше иллюзий о рыночной автономии.