
Пуэрториканская звезда Bad Bunny оказался в центре громкого судебного разбирательства по поводу авторских прав на ритм дембоу — характерный для жанра реггетон звук, слышимый во всех песнях стиля, если хоть раз пытались танцевать под латинские хиты. Истцы — продюсер Кливленд «Клеви» Браун и наследники Вайклиффа «Стилли» Джонсона — утверждают, что именно их треки конца 80–90-х создали тот самый знаменитый бит, и теперь требуют денег и признания: ведь песни Bunny и ещё десятков артистов, по их мнению, не были бы возможны без «Fish Market» 1989 года, а также последующих "Dem Bow" и даже ремикса под названием "Pounder (Dub Mix II)". Судья месяц назад постановил: пусть решает присяжные, а значит, разбирательство затянется на годы, охватив почти две тысячи песен, и испортит жизнь не только Bunny, но и Karol G, Daddy Yankee и многим другим. Но здесь адвокаты Bunny вмешались с заявлением: по их мнению, истцы склеили свой иск буквально из трёх разных треков, собрав «музыкального Франкенштейна», которого ни в одной песне на самом деле не существует. Юрист Кеннет Фройндлих уверен: вся эта претензия — про несуществующую в природе «подборку и аранжировку» битов, которых нет в чистом виде ни в одной из заявленных композиций. Если судья не захочет ещё раз пересмотреть своё решение, защитники Bunny требуют хотя бы разрешить мгновенно обжаловать приговор во втором уровне суда — пока это дело не погребло всех участников под грудой бумаг и допросов. Ведь впереди анализ каждой из полутора тысяч композиций на предмет нарушения авторских прав. Адвокат оппонентов, Стивен Донигер, возмущён: мол, опять обвиняемые рисуют ложный портрет истории дембоу и тянут время. По его словам, заявлений Bunny не содержат ничего нового и никаких оснований отменять решение. Теперь слово за судьёй. Справка для не вовлечённых: ритм дембоу — это не просто музыкальная деталь, а краеугольный камень всего реггетона, а значит, решение этого спора изменит музыкальный бизнес Латинской Америки.
Суд — цирк, где Bad Bunny вместо жонглёра: артист отбивается от коллектива, внезапно вспомнившего про авторские права на DNA реггетона. Удивительно, что спор о ритме длится 30 лет, ведь раньше всем было наплевать, а теперь появилось то ли вдохновение, то ли желание срубить банк на старых хитах. Оппоненты старательно тасуют треки и склеивают мотив по кусочкам — никого не смущает, что франкенштейнов из музыки не собирают, а доказывают по нотам и тактам. Юристы Bunny тянут время, надеясь сбежать в апелляцию: они понимают, что копаться в полутора тысячах битов — это не вечер пятницы, а будущий ад для всех процессов. Судья умывает руки, переложив ответственность на коллегиальное тело — пусть присяжные попытаются хоть что-то понять в вопросах музыкальной одержимости. Оппоненты Bunny нервничают и штампуют обвинения, будто у них производство на конвейере. И всё ради того, чтобы получить с каждого стриминга свой доллар. В этой истории интересно только одно: выиграет ли шантаж копирайтом у культуры, которая всегда строилась на обмене и связи, а не на замках и лицензиях.