Любовь, ревность и легенды: Плисецкая, Щедрин и их тени

Майя Плисецкая и Родион Щедрин прожили вместе долгую, по-своему легендарную жизнь, в которой место было и для любви, и для ревности, и для неизбывной человеческой тоски. Их называли творческим дуэтом, но за фасадом идеального союза таились сильные чувства, взлёты, падения и история, достойная пера Достоевского или режиссуры Висконти.

Балетная звезда и композитор были не только супругами, но и объектами для всеобщих пересудов. Майя Плисецкая неизменно парила над волнами сплетен. Ей приписывали мимолётные увлечения актёром Андреем Мироновым и коллегами по сцене, и даже — роман с Робертом Кеннеди, американским сенатором и братом президента.

Говорят, Кеннеди был очарован балериной с первого взгляда на «Лебединое озеро». Будто бы совпадение дат рождения стало намёком судьбы, а ухаживания — набором классического шаблона американской галантности: цветы, вино, украшения. Однако из-за языкового барьера этот «роман», сулящий скандал, так и остался флёром нереализованных ожиданий. Плисецкая не владела английским, всё строилось на взглядах и сказочных подарках. Их встречам неизменно сопутствовали посторонние — агенты и журналисты. И всё оборвала пуля, выпущенная в Кеннеди летом 1968 года. В день, когда пришла эта новость, Плисецкая в Москве отменила репетицию и вышла на сцену с «Умирающим лебедем».

Окружённый слухами, Щедрин лишь с иронией комментировал подобные истории, признавая: притяжение Майи для мужчин было болезненно очевидным, и он сам когда-то «потерял голову» из-за неё.

Истинная угроза их семейному очагу пришла с совершенно неожиданной стороны — актрисы Марии Шелл. Австрийская звезда кино, оскароносная красавица, была не просто поклонницей Плисецкой, а почти её фанаткой, но постепенно её восхищение переключилось на мужа балерины. Эта страсть длилась 11 лет — целая отдельная глава, наполненная безнадёжной надеждой.

Подруги познакомили их в Мюнхене. Мария влюбилась в Щедрина и долго верила, что когда-нибудь он уйдёт от жены. Она давала приют Щедрину и Плисецкой, устраивала для них бытовой комфорт, но ждала иного. В 1991 году Щедрин, по слухам, обещал актрисе перемены и даже уехал для решения вопроса с Майей. Но всё закончилось молчанием. Никаких прощаний, ни одной честной реплики — только пустота в ответ. Говорили, что Плисецкая шантажировала мужа тем, что ни один театр мира не будет исполнять его музыку, если он её бросит. Так ли это было, неважно: результат тот же — Мария Шелл осталась одна. В отчаянии она попыталась покончить с собой. Друзья едва спасли её после попытки самоубийства — за этим последовали кома, длительная реабилитация и постоянное наблюдение врачей.

Мария Шелл так и не дождалась ни звонка, ни письма. В своих мемуарах она почти не касалась этой драмы, не хотела выносить её на публику. А в интервью Наталья Андрейченко, знаменитая советская Мэри Поппинс, признавалась, что если бы знала — посоветовала бы Марии не надеяться: «Этот мужчина никогда не оставит Плисецкую — она его создала». Спустя годы брат Марии, режиссёр Максимилиан Шелл, снял о ней фильм и спросил: «Вы не виделись?» — «Никогда. Он даже не позвонил».

Плисецкая позже прокомментировала: «Мария была щедра. Даже слишком щедра». В дряблых руках человеческих надежд и ревности великие таланты оказываются такими же беспомощными, как и все остальные.