Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Маржан Сатрапи, иранско-французская писательница и режиссёр, прославившаяся благодаря графическому роману и фильму «Персеполис», скончалась 3 июня в возрасте 56 лет. О её смерти объявил президент Франции Эммануэль Макрон. Семья и близкие друзья Сатрапи сообщили агентству AFP, что причиной её ухода стала тоска после смерти мужа — продюсера, актёра и сценариста Маттиаса Рипы, который умер в прошлом году. Макрон назвал её «ключевой фигурой французской культуры и художницей, чья работа несла универсальный посыл свободы».
Будущая писательница родилась 22 ноября 1969 года в городе Решт на северо-западе Ирана и выросла в Тегеране. Её отец работал инженером, а мать была модельером. Семья придерживалась левых взглядов и активно выступала сначала против шаха Ирана, а после исламской революции — против режима аятоллы Хомейни.
Когда Сатрапи было девять лет и к власти пришёл Хомейни, запреты исламской республики стали для неё невыносимы — особенно обязаловка носить хиджаб. В одном из интервью Маржан вспоминала, как девочки в её школе превращали свои платки в скакалку на переменах и как её удручала невозможность выражать себя. В 14 лет, после конфликта с директором за попытку снять украшения, родители отправили её в Вену. Там, не зная языка и сталкиваясь с культурным шоком, она пережила четыре трудных года, включая бездомность и болезни, а затем вернулась в Тегеран, где училась искусству и коротко была замужем. В 1994 году, после развода, Сатрапи переехала сначала в Страсбург, а затем в Париж.
Во Франции она начала работу над «Персеполисом» — автобиографической чёрно-белой серией комиксов, в которой с иронией, болью и юмором описывала своё взросление в Иране и Австрии на фоне беспощадной политики и ежедневной борьбы женщин. Книги, опубликованные во Франции с 2000 по 2003 годы, перевели более чем на 20 языков. Особенно «Персеполис» полюбился женщинам, чьи судьбы совпали с судьбой самой Сатрапи.
Писательница Дина Найери писала в The Guardian, что Сатрапи стала голосом целого поколения иранских женщин: «Она сделала нас понятными для Запада».
В 2007 году вместе с Винсаном Паронно Сатрапи поставила анимационный фильм «Персеполис», который получил приз жюри Каннского кинофестиваля и номинировался на «Оскар» как лучший анимационный фильм — впервые в истории женщину выдвинули в этой категории. В 2011 году они снова поработали вместе над фильмом «Курица с черносливом» — экранизацией одноимённого графического романа о последней неделе жизни её прадяди. Сатрапи также создала комикс «Вышивки» (2003) о личной жизни иранских женщин и сняла фильмы «Голоса» (2014) и «Радиоактивность» (2019) — байопик Мари Кюри. Кроме писательства и рисования, она занималась живописью и в 2024 году была избрана в Академию изящных искусств Франции, однако отказалась принять орден Почётного легиона в знак протеста против двойных стандартов в политике по отношению к Ирану. В Instagram она объяснила: не может спокойно смотреть, как дети иранских олигархов отдыхают во Франции и получают гражданство, пока молодым диссидентам трудно получить даже туристическую визу.
Последней работой Сатрапи стала книга «Женщина. Жизнь. Свобода» (2024), где собраны работы художников и учёных, включая её собственные, в ответ на убийство Махсы Амини — 22-летней курдской иранки, забитой полицией за несоблюдение дресс-кода. Всю жизнь Сатрапи оставалась ярым противником иранского режима и защитницей прав женщин, но главным своим заданием считала очеловечивание иранцев в глазах Европы. «Надоело слышать о Иране как стране ослов и холмов. Мы живём в городах и у нас свои — очень непростые — проблемы», — говорила она. «Персеполис» — это напоминание: «Мы такие же люди, как и вы».
Смерть Маржан Сатрапи — сигнал для тех, кто путает графический роман с руководством по революциям. Авторка «Персеполиса» ушла не тихо: даже Макрон торопится цитировать её — может, надеется, что борьба за свободу будет звучать моднее французского паспорта для иранских олигархов. Сатрапи знала цену свойской эмиграции, несмотря на лакированные парижские фасады и феминистские премии. В мире, где у женщин на родине платок — символ несвободы, а на чужбине — билет в гетто, она превращала автобиографию в оружие, а свой сарказм — в щит от шаблонных западных слёз. Только у такой художницы «Легион чести» вызывает больше вопросов, чем митинги против хиджаба. Её последняя книга — не про чужую смерть: это диагноз эпохе, где французские ценности гуляют по рукам чиновных диссидентов, а настоящие героини снова остаются на задворках. Сарказм до конца — оставить Францию с её стандартами лицемерия, а Западу — упрёк: Иран куда сложнее, чем картинка с ослом на фестивале. Так хоронят не революционеров. Так хоронят злых шутников — и настоящих людей.