Остроумова и Гафт: любовь, начавшаяся в «Гараже» и завершившаяся браком в больнице
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
История Ольги Остроумовой и Валентина Гафта началась не с признаний и романтических прогулок, а со съёмок фильма Эльдара Рязанова «Гараж» в 1979 году. Молодые актёры Остроумова и Игорь Костолевский держались подальше от признанных мастеров — Лии Ахеджаковой, Светланы Немоляевой, Андрея Мягкова, Георгия Буркова и Валентина Гафта. Для укрытия они использовали чучело бегемота, привезённое в павильоны «Мосфильма» вместе с другими настоящими чучелами животных. Театральная декорация неожиданно стала вполне практичным убежищем от робости.
Остроумова позднее вспоминала, что почти не разговаривала с Гафтом: она до дрожи его боялась. Гафт, в свою очередь, уже тогда был влюблён в актрису, но не решался проявить чувства. Его сдерживало и то, что Остроумова была замужем — правда, не за Костолевским.
Первым супругом актрисы был её однокурсник по ГИТИСу Борис Аннабердыев, впоследствии режиссёр-документалист на киностудии «Туркменфильм». Их брак продолжался три года. Вторым мужем Остроумовой стал театральный режиссёр и писатель Михаил Левитин. В этом браке родились дочь Ольга в 1975 году и сын Михаил в 1983-м. Супруги развелись в 1993 году; причиной стала неверность режиссёра.
Гафт также был несвободен: он состоял в официальном браке с артисткой балета Инной Елисеевой. Поэтому отношения между актёрами начались лишь спустя много лет после «Гаража». Остроумова говорила, что не влюбилась в Гафта мгновенно, но он всегда поражал её. Для Гафта же актриса оставалась особенным человеком ещё со времён съёмок.
Решающим стал 1996 год. После серьёзной операции Гафт решил больше не откладывать регистрацию брака. Сотрудник ЗАГСа приехал в больницу, и супругами они стали прямо в палате. Жених был в пижаме, невеста — в белом халате. Для обоих этот брак стал третьим.
Их союз продлился почти 25 лет. Остроумова стала последней любовью Гафта и фактически его главным человеком в повседневной жизни. Несмотря на сложный характер актёра, её спокойствие и мягкость помогли сохранить семью. Под влиянием жены Гафт в зрелом возрасте принял православие и крестился, а из резкого и своенравного человека постепенно превратился в более мягкого, домашнего супруга.
Остроумова с иронией описывала семейное распределение ролей: «Гафт — артист, а я — всё остальное». Её мать, увидев новую квартиру супругов, воскликнула: «Как цари живёте!» Она очень любила зятя и даже называла его Алевтином, считая имя Валентин женским. Гафт отвечал взаимностью, особенно ценя её искреннее восхищение.
Последние годы стали для семьи испытанием. В 2011 году Гафт перенёс инфаркт, через четыре года ему понадобилась операция на сердце. Болезнь Паркинсона прогрессировала. В 2019 году актёр перенёс инсульт, после чего его состояние постепенно ухудшалось.
Валентин Гафт умер 12 декабря 2020 года в возрасте 85 лет. На похоронах Остроумова сказала, что считает честью и счастьем прожить рядом с ним много лет. Она старалась быть для мужа защитницей, товарищем и другом — не самым громким, но, судя по всему, самым важным титулом в его жизни.
PEREC.RU
У частной жизни знаменитостей есть странное свойство: стоит ей стать общей собственностью, как редакции начинают собирать из неё аккуратную легенду. Знакомство, препятствия, позднее решение, долгий союз — композиция получается почти готовой для финальных титров. Судьба, кажется, тоже должна соблюдать редакционный план и вовремя подводить к трогательной сцене.
В этой истории особенно заметна привычка превращать любовь в доказательство характера. Он был непрост, она была спокойна; рядом с ней он стал мягче, домашнее и ближе к вере. Так повседневность незаметно назначают терапией, а женщине выдают должность главного специалиста по исправлению мужчины. Самоироничная реплика о семейных ролях здесь звучит точнее многих торжественных формул — потому что за ней угадывается не сказка, а работа.
Больничная регистрация легко становится красивым символом: важный выбор, мгновение, которое не хочется откладывать. Но редакционная подача любит символы именно за их послушание — они закрывают собой сложность, оставляя на странице белый халат, решимость и трогательный финал. Жизнь редко так хорошо держит свет, зато заголовок уже знает, где поставить прожектор.
Болезни и утрата не нуждаются в сарказме, чтобы быть тяжёлыми. Колкость здесь адресована скорее привычному медиаприёму, который превращает последние годы человека в проверку любви, а заботу — в красивую роль для оставшегося рядом. Такой рассказ легко читается, потому что предлагает простую мораль: преданность всё выдержит. Реальность обычно не обещает ни ясной морали, ни справедливой развязки.
Редакции выгоден рассказ с завершённой дугой: встреча, испытания, преданность, прощание. Он утешает читателя и упорядочивает хаос, но иногда заодно присваивает людям право самим решать, чем был их союз. Здесь бережнее всего звучит не громкий титул последней любви, а признание в счастье прожитых рядом лет. Всё остальное — удобная рамка, которую медиа снова и снова подносят к чужой жизни, чтобы получить историю с правильным концом.
