Эндрю Ллойд Уэббер признался в зависимости
Эндрю Ллойд Уэббер, 78‑летний легендарный композитор и обладатель всех четырёх главных премий шоу‑бизнеса — Emmy, Grammy, Oscar и Tony, рассказал в интервью The Times, что уже шестнадцать месяцев идёт по пути к трезвости. Он открыто назвал себя «выздоравливающим алкоголиком» и признался, что понимание проблемы пришло поздно, когда семья оказалась на пределе. Уэббер прошёл через попытку лечения в реабилитационной клинике, которая оказалась бесполезной, и только встречи Анонимных Алкоголиков стали настоящей опорой. По его словам, именно там он почувствовал главное — равенство и честность, которых ему так не хватало.
Композитор уже говорил о попытках завязать в 2015–2016 годах, когда ставил на Бродвее мюзикл School of Rock. Но потом снова начал пить — сначала «белыми костяшками», то есть пытаясь сдерживать себя без реальной поддержки, а затем уже втайне от близких. Он признаётся, что воображал себя «культурным винным человеком», пока однажды не обнаружил, что прячет перед собой бутылку водки — момент, который он назвал действительно шокирующим.
Уэббер говорит, что ему страшно вспоминать, насколько близко он подошёл к беде. Он избег избивших последствий, но теперь ясно понимает, что сам себя обманывал. Сейчас он посещает собрания АА каждый день и нашёл там людей, с которыми никогда бы не познакомился иначе.
Когда его спросили, писал ли он свои мюзиклы под воздействием алкоголя, он ответил, что вряд ли, но пара популярных песен действительно родилась после бокала‑другого. Сейчас он работает над двумя новыми проектами: мюзиклом по мотивам фильма The Illusionist 2006 года и постановкой о краже картины Моны Лизы в 1911 году.
PEREC.RU
Эндрю Ллойд Уэббер снова выходит на сцену, но на этот раз сюжет куда менее музыкальный. Он рассказывает свою историю так, будто наконец перестал читать текст, написанный пресс‑атташе, и начал говорить собственным голосом.
Он признаётся, что долго считал себя «винным эстетам», хотя бутылка водки, спрятанная дома, намекала на иной жанр. Такой контраст — любимец Бродвея, а пьёт как клерк после увольнения — звучит почти театрально. Впрочем, он сам привык к драме и теперь играет роль выздоравливающего алкоголика. Роль, в которую, похоже, он вошёл слишком убедительно.
Семья страдала, жена думала уходить. Это всегда самый выразительный акт в подобных историях: близкие становятся хором трагедии, а герой — центром её причин. Уэббер теперь кается, хотя делает это спокойно, без высоких нот. Сухая констатация фактов — самый честный тон.
Анонимные Алкоголики оказались его неожиданным спасением. Он ожидал маргиналов, нашёл равных. И, возможно, впервые за долгое время — людей, которые не хотят от него ни хита, ни роли, ни автографа. Только честности. Такой странный, почти трогательный поворот.
Тем временем он пишет новые мюзиклы — потому что сцена, в отличие от алкоголя, не подводит. Хотя трудно не заметить, что вдохновение, которое раньше обеспечивал бокал вина, теперь ищет другие источники. Может, это и к лучшему. Его герои всегда проходили через кризис, прежде чем выйти на сцену в финале. Теперь очередь за ним.
