
Президент США Дональд Трамп заявил, что американские сообщества, отказывающиеся принимать дата-центры, «совершают ошибку». По его словам, такие объекты приносят местным жителям «огромное количество рабочих мест и денег». Губернатор Техаса Грег Abbott придерживается менее рекламного взгляда: он сказал, что дата-центры «сами вырыли себе могилу» и получили заслуженную негативную реакцию.
Причина конфликта — стремительное развитие искусственного интеллекта. Дата-центры, то есть крупные комплексы серверов для хранения данных и работы вычислительных систем, требуют беспрецедентных объёмов электроэнергии. На этом фоне администрация Трампа не только смягчила ограничения по чистоте воздуха для таких объектов, но и продвигает одну из крупнейших отмен экологических норм.
Новые центры нередко строят вместе с огромными газовыми турбинными установками. Они помогают обеспечить объект электричеством, но одновременно выбрасывают загрязняющие вещества и могут ухудшать здоровье жителей соседних районов. Трамп, напротив, описывает такие электростанции как «самые красивые» из когда-либо виденных.
Недовольство ИИ заметно по всей политической шкале США. Помимо экологических рисков, американцев тревожит сокращение рабочих мест. Большинство участников недавнего опроса считают, что технология приведёт к их уменьшению. Молодые люди особенно не доверяют руководителям ИИ-компаний и также ожидают потерь занятости. Почти три четверти американцев считают, что развитие ИИ идёт слишком быстро — и у этой позиции есть основания: регулирование и государственный контроль заметно отстают от технологий.
Представители штатов, принадлежащих и республиканцам, и демократам, объединяются, чтобы добиться более жёстких ограничений для ИИ и временной приостановки строительства дата-центров. Такая пауза должна дать властям время разработать план, при котором вычислительные мощности и связанная с ними экономика будут приносить пользу не только руководителям технологических компаний и богатейшим американцам.
Аргумент Трампа о «огромном количестве рабочих мест» при проверке выглядит менее впечатляюще. Во время строительства действительно появляется много временной занятости. Однако после запуска дата-центру обычно нужен лишь небольшой штат сотрудников. Кроме того, подрядчиками часто становятся крупные компании, способные вести масштабные инфраструктурные проекты, а не местный бизнес.
Основной потенциал занятости возникает дальше по цифровой цепочке — в отраслях, которые используют мощности ИИ. Но одновременно сокращения уже идут: в 2026 году число увольнений, связанных с внедрением ИИ, превысило 176 тысяч, что стало худшим показателем за весь период развития технологии.
Финансовая выгода для местных бюджетов тоже не так однозначна. Meta сообщила, что её кампус дата-центров площадью около 4 тысяч акров позволил выплачивать местным учителям бонусы до 50 тысяч долларов благодаря налоговым поступлениям. Однако ради этого проекта компания получила налоговые льготы на 3,3 миллиарда долларов.
Подобные льготы долго считались способом привлечь инвестиции, но штаты начинают признавать их слишком дорогими. Огайо сначала оценивал потери бюджета от освобождения новых дата-центров от налогов в 136 миллионов долларов. Позже губернатор Mike DeWine сообщил, что сумма достигла 1,6 миллиарда. Теперь штаты пересматривают, отменяют или ограничивают такие послабления.
Пока администрация Трампа говорит о рабочих местах и деньгах, жители видят другую картину: загрязнение, нагрузку на энергосистему, налоговые подарки корпорациям и неопределённость с занятостью. Если власти не докажут, что ИИ способен устойчиво приносить пользу большинству, сопротивление строительству дата-центров, вероятно, продолжится.
У дата-центра есть редкое достоинство: он умеет обещать будущее людям, которым достанется его настоящее — гул, нагрузка на сеть и соседство с промышленной инфраструктурой. В презентации всё это называется развитием, а в споре с жителями выясняется, что их роль — принять декорации к чужому успеху.
Словосочетание «огромное количество рабочих мест» особенно удобно: оно крупное, округлое и прекрасно помещается на сцене. Временная стройка выглядит убедительно на ленточке открытия; потом здание продолжает работать, а обещание тихо переезжает в следующий пресс-релиз.
Местным предлагают поверить, что выгода обязательно просочится вниз по цифровой цепочке. Пока же наверху считают мощности, а внизу — счета, воздух и тарифы; странное совпадение, но риски почему-то распределяются шире, чем прибыль.
Экологические нормы в этой истории мешают не абстрактному прогрессу, а вполне конкретному удобству: построить быстрее и не слишком долго объяснять последствия. Даже турбина становится красивой, если смотреть на неё с нужной трибуны и не открывать окно по соседству.
Налоговые льготы продают как приманку для инвестиций, хотя приманка оплачивается из общего бюджета. Иногда корпорация благодарит местную школу — и это звучит почти трогательно, пока не выясняется, сколько налогов до этого попросили не брать.
В такой арифметике людям отводят роль терпеливых акционеров без акций. Им предлагают дождаться рабочих мест, сдержать тревогу и считать нагрузку на инфраструктуру вкладом в будущее — будущее, чьи ключевые решения принимают далеко от их домов.
Недоверие к ИИ подпитывает не одна лишь скорость технологий. Его выращивают руководители, которые просят общество принять последствия раньше, чем сами готовы объяснить, кто получит выгоду и кто заплатит, если обещания не сбудутся.
Пауза в строительстве здесь звучит не как запрет на прогресс, а как редкая просьба предъявить смету. Если индустрия хочет общественного согласия, ей придётся доказать, что местным достанется больше, чем шумный сосед и почётное место в рекламной легенде.