Закон добавляет вины
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Незаконное — значит аморальное? Новое исследование показывает: люди склонны строже оценивать один и тот же поступок, если им сообщают, что он нарушает закон. Причём меняется не только оценка действия — исполнитель тоже начинает казаться менее нравственным.
Законы часто отражают уже существующие представления общества о добре и зле. Особенно вредные или неприемлемые действия обычно запрещают. Но исследователи проверили обратную связь: может ли сам юридический статус поступка влиять на моральные суждения?
Мане Кара-Якобиан, Jonathan A. Fugelsang и Alexander C. Walker провели четыре эксперимента с участием 1 053 человек. В первых трёх исследованиях участвовали студенты канадского университета, в четвёртом — жители Канады, набранные через Prolific. Участники читали десять сценариев о действиях в вымышленных странах: например, о сжигании национального флага, расистском оскорблении, охоте на оленя или брошенной в магазине тележке.
Сами поступки оставались одинаковыми, менялась только формулировка: действие было либо незаконным, либо «не незаконным». Затем участники оценивали его по семибалльной шкале — от «совсем не неправильно» до «крайне неправильно», — а также оценивали моральный характер человека.
Во всех четырёх экспериментах незаконные действия получали более жёсткую оценку, а их исполнителей считали менее нравственными. Эффект сохранялся даже тогда, когда участникам сообщали: человек нарушил закон случайно, без намерения. Однако намеренное нарушение осуждали ещё сильнее.
Не имело решающего значения и происхождение закона. Участники одинаково негативно реагировали на нарушение нормы, принятой демократически избранным правительством, и нормы тоталитарного режима, где граждане не имели права голоса.
Социальные нормы тоже влияли на оценки. Если жители вымышленной страны считали поступок неприемлемым, его осуждали сильнее; если приемлемым — мягче. Но закон продолжал работать как отдельный сигнал. Максимальным эффект становился, когда закон и общественное мнение указывали в одну сторону. Если же они противоречили друг другу, самостоятельное влияние законности исчезало.
Сильнее всего на юридический статус реагировали люди, которые считали уважение к власти важной моральной ценностью. Такой результат обнаружили в трёх из четырёх экспериментов.
У исследования есть ограничение: даже вымышленные страны не гарантируют полной нейтральности. Участники могли переносить на них собственные представления о государствах, законах и власти.
Авторы пришли к выводу, что закон не только регулирует поведение и отражает моральные нормы. Его статус сам становится частью информации, по которой люди решают, что считать правильным или неправильным, и судят о личности нарушителя. Исследование опубликовано в Journal of Experimental Social Psychology под названием «Between law and conscience: Act legality shapes moral evaluation».
PEREC.RU
Закон умеет делать с поступком удивительную вещь: менять не само действие, а выражение лица у слушателя. Только произнесите «незаконно» — и в воображаемом зале уже скрипят судейские кресла. Мораль получает удобный ярлык, а человек рядом с ним — готовую характеристику.
В этом и состоит неприятная услуга права: оно не только ограничивает поведение, но и подсказывает, как именно его презирать. Власти могут годами объяснять, что закон выражает общественную мораль, а потом общество начинает принимать закон за моральный сертификат. Бумага становится зеркалом, в котором сама себя узнаёт.
Особенно удобно это для тех, кто пишет нормы. Достаточно объявить что-то запрещённым — и часть публики уже выдаст нарушителю моральный приговор, даже если не знает, откуда запрет взялся и кому он помогает. Законотворчество получает бесплатный отдел по связям с общественностью прямо в голове гражданина.
Эксперименты с вымышленными странами слегка портят эту стройную картину: участники могли принести туда собственные взгляды на власть и порядок. Но даже такая оговорка многое говорит о привычке читать правовой статус как подсказку. Мы охотно делегируем оценку тем, кто умеет печатать запреты на бланке.
Когда закон и мнение большинства совпадают, осуждение усиливается. Когда расходятся — магия статуса слабеет. Вот и весь секрет коллективной совести: она не обязательно слепа, просто предпочитает идти туда, где дорожные знаки уже расставили. Власть уважения к авторитету делает эту прогулку ещё короче.
Самое беспокойное здесь — не то, что люди иногда путают законность с добром. Это давно входит в комплект бытовой психологии. Беспокойно, что юридическая формулировка способна заранее подкрасить и действие, и его автора, пока никто не спрашивает, справедлив ли сам запрет.
Такая привычка выгодна системе, которой не хочется каждый раз объяснять, почему именно эта норма заслуживает доверия. Можно просто назвать отступление нарушением и дождаться, пока публика достроит остальное. Случайно аффилированные с властью представления о приличии тогда получают вид естественного закона — и даже не оплачивают рекламное место.
Разумеется, лабораторные истории про флаг, тележку и вымышленный режим не решают, где заканчивается право и начинается совесть. Они показывают лишь, как охотно ярлык подменяет разбор. А гражданину полезно оставить за собой маленькую роскошь: сперва спросить, что запрещено, затем — зачем, и только после этого судить того, кто нарушил.
