Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Способность придумывать необычные рисунки связана не с одним загадочным «центром творчества», а с тем, насколько слаженно разные участки мозга обмениваются сигналами. К такому выводу пришли исследователи из Университета Граца в Австрии. Их работа опубликована в журнале Cerebral Cortex.
Учёные изучали белое вещество — пучки нервных волокон, соединяющие отделы мозга. Именно эти волокна помогают взаимодействовать системам, отвечающим за восприятие, движение, воображение, внимание и принятие решений. Иными словами, мозгу мало родить странную идею: нужно ещё распознать её, развить и превратить в нечто осмысленное.
В исследовании участвовали 142 человека в возрасте от 18 до 38 лет. Средний возраст составил 24,06 года; среди добровольцев было 85 женщин и 57 мужчин. Большинство были студентами. Все участники вели преимущественно малоподвижный образ жизни и были правшами — условия, связанные с тем, что исследование входило в более крупный проект о физической активности.
Каждому показали шесть фрагментов линий и геометрических форм. За 15 минут нужно было превратить их в законченный рисунок. Работы оценивали с помощью стандартизированного теста творческого мышления Test for Creative Thinking–Drawing Production. Эксперты учитывали не только необычность результата, но и то, как участник использовал исходные элементы, выстроил композицию, передал эмоции, применил юмор, распорядился пространством листа и нарушил привычные правила. Максимум составлял 72 балла, средний результат — около 25.
Затем участникам провели диффузионно-взвешенную магнитно-резонансную томографию. Этот метод позволяет отслеживать движение воды в тканях мозга и оценивать особенности нервных волокон. Исследователи сравнили два показателя белого вещества: фракционную анизотропию — традиционную оценку упорядоченности волокон — и количественную анизотропию, которая дополнительно учитывает плотность волокон и сложные участки, где разные пути пересекаются.
У людей с более высокими баллами за рисунки количественная анизотропия была выше сразу в широкой сети проводящих путей. Связь оставалась после учёта возраста и пола, хотя по силе была от небольшой до умеренной. Особенно заметными оказались участки, соединяющие кору с глубокими структурами, связанными с движением: кортикостриарные, кортикопонтинные и кортикоспинальные пути, а также медиальная петля, передающая сигналы о прикосновении и положении тела.
Обычно эти структуры связывают с моторным контролем. Но они участвуют и в целенаправленном поведении, создании мысленных образов и гибком переключении между идеями. Многие волокна, связанные с результатами теста, начинались в задних и зрительных областях коры. Это может говорить о важной роли зрительной информации в творческом рисовании.
Связи обнаружили также в мозолистом теле, соединяющем левое и правое полушария, и в длинных пучках, которые связывают зрительные зоны с лобными и височными отделами. Поэтому авторы считают, что творчество возникает благодаря взаимодействию нескольких частично пересекающихся сетей, а не благодаря одному «главному рубильнику» гениальности.
Количественная анизотропия выявила более широкие и сильные связи, чем фракционная. Традиционный показатель не дал статистически значимых результатов на основном пороге анализа. Более слабые положительные связи всё же проявились ниже этого порога и в основном совпадали с результатами количественной анизотропии. Отрицательных связей не обнаружили — в отличие от некоторых прежних работ, где использовались задания на словесное творчество.
Однако исследование не доказывает, что более крепкое белое вещество делает человека креативнее. Данные собрали в один момент времени, поэтому причинно-следственную связь установить нельзя. Кроме того, проверяли только творчество в рисовании, а не письмо, музыку или импровизацию.
Выборка тоже ограничивает выводы: участники были молодыми, хорошо образованными и в основном малоподвижными. Учёные не учитывали интеллект, который связан и с творческими способностями, и с показателями белого вещества. Предварительный анализ намекнул, что связи могут различаться у женщин и мужчин, но неравное соотношение участников не позволило надёжно проверить эту гипотезу.
Работа «Creativity: a (white) matter of connectivity» принадлежит Julius Voss, Karl Koschutnig, Patrick Klepits, Corinna M. Perchtold-Stefan, Christian Rominger и Andreas Fink.
Творчество снова отправили на техосмотр — на этот раз под сканер и к проводке. Популярная наука любит сообщать, что у гения нет одной волшебной кнопки: так сразу становится меньше места для мифа и больше для схемы, которую можно аккуратно показать в журнале. Через пару лет, глядишь, каждому школьнику выдадут карту белого вещества вместе с рекомендацией развивать воображение по маршруту.
Рисунок — удобная территория для таких объяснений. Его можно разложить на видимые признаки, оценить по шкале, а затем наложить на снимок мозга и получить солидный разговор о том, как мысль становится линией. Человеку остаётся придумать картинку; экспертам — решить, достаточно ли она оригинальна, гибка и хорошо разместилась на листе.
Сама идея о совместной работе разных систем звучит разумно и даже обнадёживает. Она напоминает, что творчество не падает с неба в готовом виде — ему нужны память, внимание, зрение, движение и время. Но стоит нейровизуализации появиться в кадре, как простое наблюдение получает лабораторную корону: талант теперь можно обсуждать языком кабелей, не отвечая на вопрос, что именно считать хорошей идеей.
Для учреждений такая рамка особенно удобна. Если способности связаны с измеримыми структурами, возникает соблазн искать ранние маркеры, сортировать учеников и обещать, что творческость однажды можно будет оптимизировать, как расписание. Авторы осторожны и не заявляют, что нашли выключатель гениальности; вот популярная пересказная машина обычно уже разгоняется к заголовку про «мозг художника».
Оговорки здесь не декоративные: исследовали один вид задания, одну возрастную группу и один момент времени. Снимок показывает связь, но не сообщает, что было причиной, что следствием и кто вообще принёс в лабораторию способность рисовать. И если результаты не распространяются автоматически на музыку или письмо, это не провал науки — это повод не продавать одну схему как паспорт всего человеческого творчества.
Так что проводка мозга — хороший образ, пока её не принимают за весь дом. За ней остаётся не менее важный вопрос: что общество делает с воображением, кроме как измеряет его и ищет удобный способ выдать медаль. Нейронаука здесь полезна ровно настолько, насколько сохраняет скромность; рынок чудес и рейтингов скромность обычно покупает последней.